Предприниматель и коммунист Рустам Хафизов — о внутрипартийном кризисе, спорах вокруг выдвижения кандидатов, давлении и причинах, по которым он решил обратиться к главе государства.
Корреспондент: Рустам, вы обратились к президенту России из-за ситуации внутри башкирского отделения КПРФ и угрозах от депутата Госдумы Александра Ющенко и вице-спикера Госсобрания Башкирии Вадима Старова. Почему решили сделать этот шаг?
Рустам Хафизов: Здравствуйте. Объясняю. В этом вопросе меня единогласно поддержал наш Калининский райком Уфы. Я использовал все уставные методы. Сначала мы пробовали обратиться в ЦКРК и ЦК КПРФ, но ответа не получили. После этого я пошел к гаранту Конституции, потому что коммунистов, которые ранее обращались в суды по внутрипартийным делам, исключали из партии. Член ЦК КПРФ Сергей Обухов недавно публично сказал, что если кто-то пошел в буржуазный суд, он автоматически перестает быть членом партии.
Я ценю свою партию и хочу в ней оставаться. Но при этом прошу защиты от угроз, которые уже два года систематически идут в мой адрес и в адрес моей семьи. Я хочу понять, почему это происходит. Меня снимают с выборов начиная с 2023 года. Сейчас в очередной раз отклонили мою кандидатуру. Причем происходит это в тот момент, когда я и без того прохожу непростой период, связанный со здоровьем, но даже в этой ситуации не выпал ни из общественной, ни из информационной работы. Если открыто заявляется о внутрипартийном праймериз, то в моем понимании это должна быть конкурентная борьба, выявляющая сильнейших кандидатов в партии. А если на нее не допускают активных коммунистов, то все это может оказаться фикцией. Получается, меня дважды снимали: сначала с выборов в Госсобрание, хотя меня выдвинуло республиканское партийное отделение, теперь — решением бюро, через день после выдвижения районным отделением партии.
Корреспондент: То есть вы ставите вопрос не только о своей защите, но и о нарушении ваших избирательных прав?
Рустам Хафизов: Я не юрист, но считаю, что именно так. Ограничение пассивного избирательного права, права быть избранным, не должно становиться нормой внутри собственной партии. Это ненормально. Поэтому я и пошел к гаранту Конституции, потому что больше, по сути, не к кому: депутат Госдумы неприкосновенен для правоохранительных органов.
Корреспондент: Вы довольно активный человек. Помогаете бойцам СВО, публично выступали в поддержку президента Венесуэлы Николаса Мадуро, кроме того, хорошо ориентируетесь в цифровой повестке. Расскажите об этом подробнее.
Рустам Хафизов: У нас есть четкие государственные приоритеты, которые обозначил Владимир Путин, и мы их поддерживаем. Коммунисты Башкортостана оказывают постоянную помощь бойцам СВО, и я здесь не исключение. Без поддержки народа на линии соприкосновения было бы очень тяжело.
В январе 2026 года я действительно выходил в поддержку Николаса Мадуро на площади Ленина в Уфе, потому что в ситуации, когда крупные политические игроки и многие партийные структуры предпочитают отмалчиваться или пережидать неудобную тему, одиночный выход становится не слабостью, а громким голосом. Это моя личная ответственность как коммуниста — переводить линию партии из бумаги в реальное действие.
Кроме того, я хотел показать, что одиночные пикеты могут быть не просто изолированными акциями, а настоящей сетевой перекличкой. Поэтому предложил собирать фотографии и отметки из разных городов, чтобы получилась живая карта солидарности с народом Венесуэлы, который сохраняет свой суверенитет, несмотря на давление извне. И это сработало: такие акции прошли по всей России, ЦК КПРФ даже организовал комитет в поддержку Мадуро, который, по сути, сейчас действительно работает.
Корреспондент: А что касается цифровой повестки?
Рустам Хафизов: Я считаю, что коммунисты обязаны защищать цифровую жизнь людей. Нельзя идти только по пути запретов. Альтернативные мессенджеры должны оставаться. На этом фоне падают рейтинги президента и «Единой России». Эту информацию озвучивал ВЦИОМ, который, как известно, является государственной структурой. При этом КПРФ полностью поддерживает внешнюю политику, озвученную президентом, но в вопросе ограничения цифровых прав, которое продвигает так называемая партия власти, мы согласиться не можем.
КПРФ уже внесла законопроект о моратории на блокировку мессенджеров. По всей стране коммунисты выходят на пикеты в защиту цифровых свобод. Хотелось бы, чтобы и наше Башкирское отделение включилось в эту борьбу. Молчание в таком вопросе — не лучшая тактика. Мы должны держать руку на пульсе, отвечать на те запросы, которые волнуют людей здесь и сейчас, а не заниматься темами, не имеющими отношения к реальным проблемам граждан. При этом в республике есть коммунисты, у которых уже есть работающие каналы, группы, свои медийные и сетевые инструменты. Их можно было бы использовать для нормального современного разговора с людьми, но эта возможность, к сожалению, остается невостребованной.
Корреспондент: Теперь вернемся к внутрипартийной ситуации. С чего вообще начался этот конфликт?
Рустам Хафизов: Началось с того, что в партии перестали работать базовые уставные механизмы. Главное — уже больше года не проводятся пленумы регионального отделения. По уставу они должны проходить не реже одного раза в четыре месяца. Чаще можно, реже нельзя. Их фактически отменили. У коммунистов отняли площадку, где можно открыто делиться мнениями, критиковать, получать ответы. Людей лишили голоса. И когда мы попытались говорить на конференции год назад, когда прозвучали десятки критических выступлений, никто на них не ответил. Ни устно, ни письменно.
Корреспондент: То есть проблема, по-вашему, не личная, а системная?
Рустам Хафизов: Абсолютно. Это грубейшее нарушение устава партии. Если нет легальной площадки для разговора, коммунисты вынуждены идти в суды, в соцсети, в СМИ, а в моем случае даже к президенту. Но зачем доводить до этого? Сядьте за тот самый круглый стол, созовите пленум рескома, спросите: что людей волнует? Вместо этого — тактика молчания.
Корреспондент: Вы упомянули молчание. Почему, на ваш взгляд, первый секретарь рескома Юнир Кутлугужин не комментирует ситуацию?
Рустам Хафизов: Он сам нам неоднократно говорил: молчание — знак согласия. Получается, со сложившейся негативной ситуацией в партийном отделении он согласен. Когда я спросил его напрямую, почему он молчит о ситуации в партии, он ответил: жду решения кассации 21 апреля. Но при чем здесь кассация и комментарии по текущей повестке? Суд прошел апелляцию, реском у так называемых рассерженных коммунистов выиграл. Ничто не мешает говорить о том, что волнует людей. А он молчит. Хотя суды по внутренним делам никак не связаны с проблемами жителей Башкирии. Именно о них нам и нужно говорить, находя пути решения.
Корреспондент: В продолжение этой темы: кто вообще выступает от имени рескома в СМИ? В публичном поле звучит имя Алмаса Шаммасова.
Рустам Хафизов: Я спрашивал об этом у Юнира Кутлугужина. Ответ был такой: Шаммасов действует на общественных началах. А кем назначен, не ответил. Чтобы говорить от имени рескома, наверное, нужно быть пресс-секретарем, назначенным решением бюро или пленума рескома. Я о таком решении ничего не слышал. Получается, человек без понятных полномочий формирует публичный образ отделения, а первый секретарь продолжает хранить молчание.
Корреспондент: В ваших заявлениях фигурируют угрозы со стороны членов ЦК Ющенко и Старова.
Рустам Хафизов: Это не фигура речи. Я доводил эти вопросы до Кутлугужина. Он не сделал ничего: не попытался помирить, не осудил, не дал оценки. Поэтому райком Калининского района Уфы обратился сначала в ЦКРК, потом в ЦК КПРФ на имя Зюганова. Ответа нет. Если члены ЦК угрожают рядовым коммунистам, а руководство это игнорирует, разве это нормально? Мы же не маргиналы, чтобы решать вопросы угрозами и кулаками.
Корреспондент: Сколько заявлений в суд было подано на реском и Кутлугужина?
Рустам Хафизов: По словам самого Кутлугужина, 13 судов в прошлом году, 12 в этом, более 60 заседаний в судах. Сколько выиграно, сколько проиграно, он не сказал. Мы от имени районного комитета просим письменный отчет о причинах побед и поражений. Коммунисты имеют право это знать.
Корреспондент: Вы хотели баллотироваться в Госдуму, но кандидатуру отклонили, хотя райком вас выдвинул.
Рустам Хафизов: Да. Мне ответили через газету: вопрос Хафизова отложен в связи с болезнью. Далее по тексту сообщается, что по совокупности факторов и оценке перспектив кандидата бюро отказало в выдвижении моей кандидатуры. Решение райкома не учли, объяснений по существу не дали. Какой именно был «вопрос Хафизова», какие именно факторы помешали выдвижению, тоже не сообщается. Почему данные вопросы узнаются из газет, а не из партийных источников.
Я и райком, который признал мою работу удовлетворительной, обращались в бюро только с одним вопросом — о выдвижении моей кандидатуры как опытного политика, который живет в Республике Башкортостан и знает проблемы, волнующие многонациональный народ республики. Но получается какая-то двойная логика. И почему Ющенко, которого в 2016 году ставили последним, вновь и вновь становится первым? Коммунисты районов отстраняются от принятия ключевых решений. Все решения по выдвижению в последнее время ушли в бюро и ни с кем из районных коммунистов открыто не обсуждаются, потому что пленумов, на которых раньше такие вопросы рассматривались, попросту нет.
Корреспондент: Отдельная история — Вадим Садыков. В решении райкома вы называете его антипартийной фигурой, поскольку, по вашим словам, он пытался подменить наблюдателей КПРФ на выборах в Госсобрание.
Рустам Хафизов: Да, история старая и общеизвестная, широко освещалась в СМИ. Он попался с поличным и, насколько мне известно, дал признательные показания. Первый заместитель председателя ЦК КПРФ Юрий Афонин тогда сказал: таким с КПРФ не по пути. И я с ним полностью согласен. Но с этой позицией не согласился Кутлугужин и после истечения полномочий Садыкова вновь предложил бюро выдвинуть его кандидатуру в ЦИК Башкирии. Как говорится, бог ему судья. Думаю, в ЦК такие инициативы, как и борьба Юнира Кутлугужина с ориентацией давно умершего Рудольфа Нуриева, оценивается не слишком высоко.
Корреспондент: Еще одна тема — деньги на выборы в Госсобрание. Вы и Рустам Саитгареев, как указано в решении райкома, помогали партии средствами. Сумма была значительной. Вы ждете отчет?
Рустам Хафизов: Эта история действительно посвежее. Кутлугужин обратился к нам. Мы встречались. Он давал определенные гарантии и обещания, которые в итоге не сдержал. Я не хочу сейчас их озвучивать, потому что хочу услышать правду от него самого. Мы не одни помогали партии на выборах. Суммы были действительно большие. Насколько я знаю, большинство из этих коммунистов в итоге не прошли. Возникает вопрос: куда пошли деньги? Нужен письменный отчет перед коммунистами. Я не прошу вернуть деньги назад, хотя Ющенко не раз говорил, что Кутлугужин обязан вернуть всем деньги. Мы просим немного — прозрачности и правды о том, как поступают и расходуются деньги коммунистов на выборах.
Корреспондент: Ваше отделение требует открытого заседания бюро. При этом члена райкома Андрея Ларионова и еще троих известных коммунистов Башкирии, как известно, исключили без широкой гласности.
Рустам Хафизов: Да. Без СМИ, без допуска представителей и, как стало известно, даже без самих исключаемых коммунистов. Мой вопрос по моему письменному заявлению отложили. В этом же заявлении и в решении райкома мы требуем: заранее доводите до коммунистов рассматриваемые вопросы, дайте возможность пригласить представителей, обеспечьте гласность, как этого требует устав партии. Не превращайте бюро в инструмент расправы. Если споры решаются втихую, это ни к чему хорошему не приведет.
Корреспондент: Чего вы добиваетесь в итоге?
Рустам Хафизов: Я добиваюсь нормального разговора за тем самым круглым столом, о котором говорил выше. Чтобы не было угроз, судов, войны в СМИ между однопартийцами. Сядьте, спросите: что вас волнует? Поговорите, скажите свое мнение. Иначе избиратель попросту не придет. Антиагитация рассерженных коммунистов может обнулить партию на выборах в Госдуму России и Горсовет Уфы, потому что за ними тоже стоят люди, активные коммунисты и просто неравнодушные жители республики. Мы потеряем представительство. А я этого не хочу. Нам нужна полная перезагрузка. Я хочу, чтобы КПРФ осталась партией, где можно говорить правду, не боясь угроз и закрытых заседаний.
Корреспондент: Спасибо за откровенный разговор, Рустам.