Стремительно развивается история вокруг арестованного мэра Уфы Ратмира Мавлиева. Там переплелись очень многие влиятельные в Башкортостане лица: и городские чиновники, и силовики, и суд. Казалось бы, сюжет изначально был банален для многих российских регионов: к главе города рано утром пришли. Обвинили во взятке в особо крупном размере, превышении полномочий и других «смертных грехах» для чиновников, в которых и мутная земля, и санаторий «Радуга», рядом с которым располагается служебный коттедж Мавлиева, и дорогой Lexus стоимостью более 21 миллиона рублей, приобретённый через общественный фонд, помогающий участникам СВО. Всё как всегда — коррупционера ждет «казенный дом» с арестом имущества. Следствие, долгий публичный суд и такой же долгий срок.
Ведь федеральный центр прямо требует именно жёсткой борьбы с коррупционерами в непростой для страны период. На всех уровнях говорится о беспощадности к тем, кто запускает руку в бюджетный или общественный карман. Генпрокуратура требует арестовывать имущество коррупционеров и их родственников ещё на стадии следствия. Суды регулярно накладывают обеспечительные меры на миллиарды рублей. Такие истории есть сегодня чуть ли не в каждом регионе.
Но в Уфе в этот раз что-то пошло иначе. Фигурант громкого коррупционного дела оказался не в следственном изоляторе, а, удивительно, под домашним арестом. И вот тут в истории начали всплывать фамилии, связи и совпадения, которые в Башкирии давно обсуждали шёпотом, а теперь уже вслух.
Все началось в 2021 году, когда в Башкирию приезжает новый прокурор республики Игорь Пантюшин. Человек не случайный. С большим аппаратным опытом, высокими связями в Москве и своеобразной репутацией ещё со времён работы в Липецке и Владимирской области. Про Пантюшина в прокурорской среде ходили разные слухи. Про какие-то якобы элитные коттеджи, оформленные на каких-то родственников. Про дружбу с бизнесменами — ведь дружил он не просто так. Про странные кадровые назначения. Например, по поводу скандального прокурора Илью Копытина, которого он, по данным СМИ, вероятно тащил вверх по карьерной лестнице. Про уголовное дело, где Копытин, как писали журналисты, якобы прятался от ареста в кабинете прокурора области, а потом чудесным образом избежал серьёзных последствий.
С именем Пантюшина в Башкирии связывают появление разговоров о подозрительной лояльности прокуроров к уфимской мэрии. И ещё одна важная деталь: Геннадий Лопатин, считающийся старым приятелем и однокашником Пантюшина, ныне руководит Судебным департаментом при Верховном суде РФ.
И вот в 2022 году мэром Уфы становится Ратмир Мавлиев. Молодой, амбициозный, уверенный в себе чиновник с репутацией «нового технократа». Спортивный, медийный, постоянно в соцсетях, ездит на велосипеде по городу, совершает пробежки, выпускает красивые ролики, занимается благоустройством – так представляли его пиарщики. Пресс-служба работала почти идеально. Картинка создавалась безупречная. О нём говорили: современный управленец, новая кровь, будущее Уфы, ему пророчили даже кресло главы региона в обозримой перспективе.
Однако одновременно с наведением внешнего лоска в столицу региона начал проникать так называемый «нефтекамский десант» — люди Мавлиева, его давние знакомые, бывшие сослуживцы, а также связанные с его семьёй чиновники и руководители. Причём приходили они не куда попало, а именно в те отрасли, где сконцентрированы основные городские финансы и ресурсы: строительство, земельные отношения, ЖКХ, финансы, муниципальную собственность и медиа. Кадры решают всё, а если кадры ещё и свои — ещё лучше.
Например, Денис Ганиев. Выходец из структур ГК «Абсолют», связанной с отцом мэра Рафил Мавлиев. Сам Ратмир Мавлиев в своё время выступал учредителем этой структуры. Или Зиля Гумарова, пришедшая в строительный блок администрации Уфы после работы в Нефтекамске и структурах, связанных с окружением семьи Мавлиевых. Рушат Фазлиахметов, который позже сам оказался фигурантом уголовного дела. Следом в Уфу переезжают Ильдар Имамов, Булат Газизов, Ильдар Абдуллин, Алия Такиуллина, Фидарис Лукманов, Рустам Хазиев и другие. Формально всё объяснялось доверием к команде, пишут СМИ.
Персонажем, заслуживающим отдельного внимания, можно назвать — Андрея Ременников, который с 2022 по 2024 год занимал пост директора уфимского «Горзеленхоза». Ранее он работал вместе с Мавлиевым в Нефтекамске. А с июня 2025 года Ременников возглавляет строительную компанию «Кайрос», которая получила право на проектирование участка в Нижегородке. Также другая компания, связанная с Ременниковым (ООО «Специализированный застройщик „ИнвестСтрой“), получила разрешение под застройку по программе КРТ (комплексного развития территории) в квартале «баракко» возле округа Галле. Третьей компании, также контролируемой Ременниковым — «Ультрасити» — достался участок на Айской (где вместо спортивного центра поставили две будки, выкупили землю, и под покровительством мэра Мавлиева перевели земельный участок под многоквартирное строительство нового ЖК).
Эти фирмы-застройщики появились недавно, и прежде ни одна из них не вела сколько-нибудь серьёзной строительной деятельности. Одна отчиталась о многомиллионных убытках, другую зарегистрировали только в конце 2024 года. Проблема таких систем неизменна: если городом управляет замкнутый круг старых знакомых, земляков и экс-партнёров, контроль неизбежно превращается в лояльность «своим». А вслед за этим возникают и совершенно другие возможности. Вот только не для всех.
С 2022 года в Уфе все больше происходит земельные скандалы по поводу строительных согласований. Многие тогда подозревали, что самые «лакомые куски» оказывались в руках лиц, связанных с нужными застройщиками. Участники строительного рынка рассказывают, что при Мавлиеве существовали компании, которым согласования проходили быстро. Среди таких «любимчиков» источники называют «СтройТЭК» (Мавлиев регулярно летал на их вертолёте), «Первый трест» (эпизод, фигурирующий в деле мэра в взятке в 10 млн рублей, якобы имеет отношение именно к этой компании), «Прайм» (кстати, мэр ездил на их люксовом микроавтобусе). А вот старые игроки рынка – «Третий Трест», «ЖилстройИнвест», «АгидельИнвестстрой», ПСК-6 – якобы сталкивались с затягиванием документов, бюрократическими проволочками и постоянными препятствиями (руководители этих компаний даже жаловались на волокиту главе Башкирии Радию Хабирову на тематических стройчасах). Но прокуратура региона эту лояльность практически не замечала. Следствие, как утверждают источники, регулярно сталкивалось с сопротивлением. Делам мешали двигаться. Региональная Прокуратура вступала в конфликты со Следственным комитетом.
ФОТО: На фото с «Гонки героев» в Алкино запечатлены Артур Давлетшин, бывший руководитель Госжилстройнадзора по РБ, вместе с Мавлиевым на полосе препятствий. Именно он дал показания на Мавлиева о взятке в 10 млн рублей от «Первого треста». Мэр Уфы сказал на суде по избрании меры пресечения, что якобы вообще не знает Артура, но судя по этому фото это неправда. Инсайдеры говорят, что они были в дружеских отношениях.
Показательна в этом смысле история Антона Тристана — чиновника уфимской мэрии. Он фигурировал в деле о махинациях с аварийным жильём в Уфе: следствие полагало, что при признании домов аварийными могли применяться незаконные схемы в интересах застройщиков. Однако в феврале 2025 года первый заместитель прокурора Башкирии Бендовский фактически поставил под сомнение вину чиновника, заявив, что решения принимались «коллегиально». В российских бюрократических реалиях это слово давно стало почти магическим. Когда нужно размыть ответственность, на помощь приходит «коллегиальность». Решение принимали все — значит, виноват никто конкретно. «Если виноваты все, то не виноват никто».
Кстати, сейчас Мавлиев направил обращение в Генпрокуратуру РФ, где заявляет, что уголовное дело против него якобы возбуждено «с целью дискредитации и снятия с должности для последующего вывода из муниципальной собственности земельных участков и возможности их распоряжения стоимостью более 21 млрд рублей». По его версии, мэр пострадал за попытку вернуть городу собственность. Однако это выглядит не столько как юридический шаг, сколько как аппаратный манёвр. Тем более что в распоряжении силовиков есть переписка Мавлиева, где он «боролся» вовсе не за городские активы, а, напротив, согласовывал оценку объектов в три раза ниже рыночной.
Обратите внимание: письмо Мавлиева формально ушло в Москву, а не в прокуратуру Башкирии, как требовала бы подведомственность. Случайность? Вряд ли. По данным СМИ, Игорь Пантюшин как раз сейчас переходит в Генпрокуратуру на пост начальника управления по работе с обращениями граждан. Так что судьба этого послания вполне может решаться при его непосредственном участии — резолюции, визы, решения. Замкнутый круг? И здесь напрашивается неловкий вопрос: не слишком ли узок этот круг — сначала формировать правила игры в регионе, а потом в центре принимать жалобы на них же? В такой системе координат даже самая правильная процедура начинает отдавать хорошо отрепетированным маршрутом, где свои находят своих. А случайность… что ж, случайность давно перестала быть случайностью.
Но дальше — самое любопытное. В 2023 году в Верховный суд Башкортостана приходит Раиль Шайдуллин. Именно после этого многие в республике начинают поговаривать о поголовной круговой поруке чиновников и силовиков. Обсуждаются слухи о близости семьи Мавлиевых к руководству Верховного суда Башкирии. Говорят о совместных мероприятиях, дружеском общении и неформальных контактах. Доходило даже до разговоров, что Шайдуллин был даже на дне рождения Мавлиева, отдыхали вместе. В близком кругу мэр не раз говорил, что может попросить решить любой вопрос.
В таких историях важен не столько сам факт, сколько то, как его воспринимают люди — жители региона. И когда Верховный суд Башкирии переводит мэра, обвиняемого в особо тяжкой коррупции, из СИЗО под домашний арест, в республике это читают однозначно: не как обычное процессуальное решение, а как знак — своих в обиду не даем. Причём делают это демонстративно. Особенно если сравнить с тем, как в обращаются с другими обвиняемыми. Десятки предпринимателей, чиновников, простых людей получают от судов стандартный отказ в смягчении меры — мол, может давить на свидетелей. А сейчас что, не может?
То есть суд посчитал, что Мавлиев — руководитель крупнейшего муниципалитета республики, имеющий благодаря отцу Рафилу Мавлиеву огромные связи и практически неграниченный административный ресурс — не может влиять на процесс и свидетелей? Вопросы начали задавать уже не только журналисты. Общество увидело здесь двойные стандарты. Особенно после того, как выяснилось, что обеспечительные меры в деле (арест имущества мэра) в должном объёме так и не приняты.
Местный общественник Альберт Рахматуллин публично обратился в Генеральную прокуратуру с требованием наложить арест на имущество Мавлиева и его семьи, чтобы активы не были выведены до окончания расследования. Потому что практика по таким делам давно известна. У бывшего главы Росимущества Башкирии Айвара Салихова арестовали имущество, например, на сумму более 5,5 миллиарда рублей ещё задолго до суда. По другим коррупционным делам арестовывают квартиры, машины, счета, имущество родственников. Но здесь – наоборот!
ФОТО: На фото пресс-службы судов Курской области Рафил Мавлиев (на заднем плане) каким-то образом оказался на совещании руководителей судейского сообщества регионов России и публично встречался с аппаратом судейского корпуса, август 2025 г. Не поэтому ли отпустили из СИЗО его сына? https://t.me/sudrfkursk/11568
Создаётся ощущение, что вокруг мэра выстроили полноценную систему защиты. Именно поэтому всё чаще вспоминают фигуру его отца, Рафила Мавлиева. История его тоже крайне любопытная. СМИ писали об уголовном деле, связанном с муниципальной недвижимостью в Нефтекамске. Следствие тогда подозревало его в мошенничестве и подделке документов при получении объектов недвижимости стоимостью около 140 миллионов рублей. Тогда дело постепенно «растворилось», сошло на нет. Видимо он хорошо умеет решать такие вопросы. И именно тогда многие впервые обратили внимание на удивительную способность семьи Мавлиевых выходить сухими из воды.
И вот теперь возникает ощущение некое дежавю. Снова земля, снова муниципальная собственность, снова строительные интересы, уголовное дело. Только теперь уже не Нефтекамск, а столица республики, и масштабы совсем другие. После назначения Мавлиеву домашнего ареста история стала выглядеть ещё более странно. Практически сразу появилась информация о госпитализации Мавлиева в РКБ имени Куватова. Совпадение или нет, но главврач больницы Мурад Авзалов тоже ранее работал в Нефтекамске. А в республике начали обсуждать слухи, что команду о госпитализации Мавлиева с нарушением медицинской маршрутизации якобы отдавал сам министр здравоохранения РБ Айрат Рахматуллин, которого неоднократно видели вместе с Мавлиевым на неформальных мероприятиях, например, на рыбалке.
И на этом фоне всё чётче проявляются причины того, как молодой мэр сумел выстроить вокруг себя настолько мощную систему защиты. Не поэтому ли даже после громкого коррупционного дела вокруг него мгновенно сомкнулись прокуратура, судебные связи и аппаратные покровители? Многие в Башкирии в этот момент вновь вспомнили фамилию Рафила Мавлиева. Человека, который ещё в Нефтекамске не раз оказывался в центре скандалов вокруг муниципальной собственности, строительных конфликтов и уголовных историй, но каждый раз удивительным образом выходил из них без серьёзных последствий. Похоже, в этой семье давно научились главному искусству региональной политики: не столько избегать опасных ситуаций, сколько выстраивать вокруг себя такую систему связей, при которой даже самые неприятные истории со временем «рассасываются».
Но почему система нашего российского правосудия, которая обязана бороться с коррупцией, вдруг выглядит в глазах общественности как механизм защиты одного конкретного чиновника? Особенно сейчас, когда страна живёт в сложнейших условиях. Когда руководство государства требует жёсткости. Когда впереди выборы в Госдуму. Когда обществу ежедневно говорят о справедливости, дисциплине и ответственности. Коррупция в такой момент становится не просто уголовной проблемой, она становится угрозой устойчивости государства. Потому что люди перестают верить в справедливость, такие истории дискредитируют не только судебную систему, но и всю государственную власть в стране. Люди перестают верить, что закон одинаков для всех.Сегодня Следственный комитет пытается обжаловать решение Верховного суда и вернуть Мавлиева обратно в СИЗО. Но, по данным источников, прокуратура фактически не даёт хода этим попыткам.
Исполняющим обязанности прокурора Башкирии сейчас назначен Евгений Бандовский. По слухам, он до сих пор оглядывается на своего бывшего шефа Пантюшина — того самого, который ушёл на повышение в Генпрокуратуру Москвы. И якобы работает по его указке. Если это правда — ситуация перестаёт быть просто тревожной. Она становится каким-то диагнозом для российских субъектов.
Потому что речь уже не о конкретном мэре. Речь о базовом доверии к государству и его институтам. О том, существует единое правосудие — или их два. Одно — для простых людей, с СИЗО, отказами и стандартными формулировками. Другое — для своих. Для тех, у кого есть нужные знакомые, нужные телефоны и выход на высокие кабинеты, коррупционные связи. И жители Башкирии очень ждут, чтобы федеральный центр вмешался в эту несправедливость.
Константин Ли