фoтo: Aлeксeй Мeринoв
XXXVII. ИСТOРИЯ
— A рaзвe eсть русскиe рoмaны?!
Пушкин. Пикoвaя дaмa
Кaк xoтитe, нo в рoмaнe дoлжeн быть сюжeт. A в рoмaнe XIX вeкa — бeзуслoвнo. Джoйсы и всe виды пoстпoстмoдeрнисты eщe дaжe нe рoждeнным, и eщe бoльшe иx в eрeси нe придумaли.
Нo в сaмoм знaмeнитoм русскoм рoмaнe, истoрии нeт!
Пeрвaя глaвa. Ничeгo! Ни приключeний, ни любви, ни врaждeбнoсти. Рaсскaз oб oбычнoм дeтствe бaрчукa, пeрeсeлeниe в дeрeвню (этo нe сoбытиe, прoстo oбстoятeльствa).
Другиe. Явлeниe Лeнскoгo и Тaтьяны. Нo oпять жe ничeгo нe прoисxoдит!
П. A. Кaтeнин — Пушкину
14. в мaртe 1826. Пeтeрбург
Нaкoнeц дoстaл я и прoчeл втoрую пeсню Oнeгинa, и в цeлoм oчeнь дoвoлeн им. Зaмeчу вaм, oднaкo (ибo ты мeня пoсвятил в критики), чтo в этo врeмя дeйствиe eщe нe нaчaлoсь (зa чeтвeрть рoмaнa!); выбoр кaртин и прeлeсть стиxoтвoрeния, при пeрвoм чтeнии, скрaдывaют этoт нeдoстaтoк, нo рaзмышлeниe oбнaруживaeт eгo; oстaeтся тeбe другoe дeлo: вoзнaгрaдить зa нeгo впoлнe в слeдующиx пeсняx.
Пушкин нe вoзнaгрaдил. Рaсскaз бeднoсть стaлa тoлькo oчeвиднee, кoгдa «Oнeгин» зaкoнчился.
Трeтья глaвa. Тaтьянa влюбился и прислaл письмo, тo бeгaлa.
Чeтвeртoe. Oнeгин гoвoрит бaрышнe, чтo oн нe сoздaн для блaжeнствa. Тaтьянa мoлчит, кaк рыбa, кoтoрaя вoды в рoт нaбрaлa.
Пятый. Имeнины, тaнцы; Лeнский oскoрблeн.
Шeстoй. Дуэль (зaнимaeт 3 стрoфы из 46).
Сeдьмoй. Тaня идeт в библиoтeку. Зaтeм уeзжaeт в Мoскву.
Вoсьмoй. Oнeгин встрeчaeт тaню в Спб. Oн нaписaл eй письмo. Мoлчa слушaeт oтпoвeдь. Вxoдит муж, нo ничeгo нe гoвoрит. Ни пoцeлуй, ни удaрoв.
Вoт и всe. В скaзкe o цaрe Сaлтaнe рaсскaзы в тысячу рaз бoльшe. A «Зoлoтoй пeтушoк» вooбщe блoкбaстeр. Сoбытия в «Oнeгинe» тaк мaлo, чтo вряд ли будeт дoстaтoчнo, дaжe и нa истoрию. Гдe дeйствитeльнo eсть дело.
Но это второе письмо сурового критического Катенина:
П. А. Катенин — Пушкину
16. мая 1835. Ставрополь
Согласитесь ли вы со мной, что Онегин лучше дела твои?
Письмо 1835. года. Бессюжетный роман давно закончен, все читать, но теперь Катенину «отсутствие действия», то зачем мешать перестал.
Мой «Немой Онегин» (часть XII) многих возмутил. Не роман?! Дневник?! Народ требует доказательств. Попробовать.
Роман имеет ту же цель, что история и сюжет — показать реальную жизнь со всеми ее светлыми и темными сторонами, но отличается от объема и сложности содержания.
Энциклопедический словарь
Павленкова. 1905.
Роман — повествовательное произведение со сложным сюжетом и многими героями.
Толковый словарь русского языка.
РАНЫ. 2008.
Большой объем? закрученный сюжет? много героев? Это не про «Онегина».
Пушкин создал иллюзию, самый простой способ. Назвал свою композицию «романтика» — и это все. Я бы назвал эпосом — был бы ep.
В «Онегине», почти в конце, есть удобный «вход»:
Благослови мой долгий труд,
О ты, эпическая муза!
И верный посох мне вручив,
Не дай блуждать мне вкось и вкривь.
Но о ep Автор попал в Седьмой главе (1828), переименовывать было поздно.
Что сцены нет (или почти нет) — давно известно и доказано. Есть и эпилог! Маша Миронова и Петруша Гринев, Наташа Ростова, Разветвители, Германн, Ставрогин, Остап Бендер, Анна Каренина — все мы знаем, что с ними стало позже. А про Онегина — нет.
Даже тот план, который был на конце, как у Автора и было нам неизвестно. И дело не в том, что «сожжена Десятая песня».
Сломал. Что-то произошло.
Был огромный успех творческого и коммерческого, друзья умоляли, читатели искали, нужда толкала — ничего не склонило. Не стал продолжать.
В 23 года, из «Онегина», он, возможно, думал о романе в стихах; даже объявил печатно. А потом увидел: оказывается, что-то другое. Успешным; вкусный и восхищающее. И все шло, как лучше провести время. А потом что-то случилось. И сломал.
Замысел не мог изменить. Все это меняется в процессе написания. А то восемь лет! было время, долгое время…
Началась 23-летний парень, задира, дуэлянт, игрок. Закончил 31, женат. За восемь лет — от 23 до 31 — меняется многое. 8 лет — ну, это не оставляет равнодушным календарный счет. Время с возрастом замедляется радикально. Во-первых летит, то ползет, а потом останавливается. На кровать!
КОЛЕСА ЖИЗНИ
…Утро возьмите мы в вагон;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! мамы!
Но в полдень, не той смелости;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: проще, дуралей!
Катит по-прежнему вагонов;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля принять на проживание —
А время гонит лошадей.
Примечание: перед кровать, не до гроба. Проживание (смерть) только остановка на пути.
В названии этой песни другие слова, это важно. Вся земная жизнь проехала…
Восемь лет писал.
В два часа ночи — «Граф Нулин». В три дня «Моцарт и сальери». В течение шести месяцев «Борис Годунов». И здесь…
Восемь лет роман не писал; более в молодости. За это время, можно было бы и рассказ написать. Двухтомные «Братья Карамазовы» — два года. «Война и мир» — четыре толстые тома — шесть лет. А в «Онегине» едва ли полтораста страниц.
«Полтава» в сто раз больше роман, чем «EQ». В «Полтаве» великолепное зрелище! великие события! герои! А в «ЭО» , ничего. Заурядная случайный поединок; главная героиня вышла замуж за человека, о котором известно: толстый генерал, князь — даже имени нет.
«Капитанская дочка» — по размеру похоже, что история, но на самом деле роман! Пугачевщина сих пор не понял, как большой шок. А потому что была реальная война. Только я думаю: восстание дворянства разгромлено в течение нескольких часов, а война с изгоями была 2 года назад. Сила Империи командовали генерал-аншеф Бибиков, генерал-аншеф Панин, пригласил Суворова… Какой же историческое событие! герои! приключения! интрига! Это в «Онегине» близко нет.
XXXVIII. МОЛЧАНИЕ
Нет там и диалога. Гостей тихие и в деревне — в гостях у Лариных, и в санкт. Петербурге на светском рауте.
Татьяна говорит, два раза. Да, главный герой — только два раза на целый роман!
а) медицинская сестра (Как недогадлива ты, няня!)
б) с Онегиным (Я тогда моложе, я лучше, кажется, была).
И сам Евгений молчун (см. «Глупые Онегин», глава ІХ «Оратор»).
А кто-нибудь там говорит?
В Первой главе: «—два слова: «Пади, пади!»
В Другом: Ленский — два слова.
В Третьем: Таня-няня (о любви).
В Пятом: медведь («здесь мой кум») и мама Таня («ах, творец!»).
В Шесть: Ленский (3 слова), Зарецкий (5) Ольга (8) и Онегин (27).
В Седьмом первый рекорд болтливости ставит определенные Анисья. Вы, вероятно, не помните, но это наговорила больше, чем всех главных героев вместе взятых, хотя только хозяйка мертвого дяди с нулевым влиянием на сюжет (которого нет). И здесь же, в Седьмой главе рекорд-баба Анисьи бьет принцесса Алина — старая московская тетя, которая едва ходит, и говорит еще более пустяковые пустяки, чем Анисья — единственный речистый представитель народа.
Рекордно слабый роман. Друзья молчат, дамы молчат, гости на именинах, для гостей, на рауте. Ни один разговор! Гробовое молчание.
«Евгений Онегин» — это Пушкин, его мысли, которые никогда не иссякнут, потому что каждый день. И не про все напишешь.
ХХХІХ. СВОБОДА
Выпуская в свет одной книги, Четвертую и Пятую главы, Пушкин написал Посвящение. То это, без каких-либо изменений появился в обоих прижизненных изданиях полного «Онегина». Так что там, ни одного случайного слова.
Возьми собранье пестрых глав,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, легких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет.
Посвящение. 1828.
О романе здесь ни слова. Но именно о дневнике. Записи, сделанные во время незрелых и увядших лет. Ума холодные наблюдения, сердца горестные заметы… — это, конечно, дневник. И забавные словечки там могут быть и забавные случаи, и мысли, которые были во время бессонницы — «змея сердце угрызенья».
И это не в начале написано, а после экватора, когда он уже ясно различал, что это не роман.
В романах всегда есть история. Потому что роман — рассказ (хотя и реалистичного). Автор заранее знает, что будет с героями через год, через десять лет.
В журнале операций нет. Потому что автор не знает, что будет завтра. И не могу понять себя вчера.
фото: Валерий Мясников
Старый Онегин — Сергей Маковецкий. Спектакль Театра им.Вахтангова.
Незрелых и увядших лет — буквально: молодых и старческих. Да, он был только 29, но жить осталось всего лишь 9. А мудрость пришла очень рано. Первая глава «Онегина» доказательство. Не удивительно, что спектакль Вахтанговского театра начинается, что старый Онегин—Маковецкий. Вот первые слова, звук со сцены:
Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, что тревожит,
Призрак невозвратимых дней:
То действительно нет очарований.
Того змея воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
Евгений Онегин. Первая глава. 1823.
И если эти семь строк показываешь человеку на отдельном листе (чтобы не видеть, откуда берется), и спросите: «Сколько примерно лет автору?», это очень распространенный ответ: «пятьдесят». Кто-то говорит: «сорок», кто-то «шестьдесят», но 24 — никто. Проверьте на знакомых. (Кроме того, получается, что «Онегина» никто не признает.)
Увидеть: тема страшных воспоминаний и раскаянья в стихотворении возникает сразу, в Первой главе. И «горестные заметы» — в последней строке Посвящения: главная, ударная; камертон всем.
Незрелых и увядших лет, — это сообщение о важном изменении, которое произошло с Автором. И это не наблюдатель заметил, а не о внешности речь, не о морщин. Пушкин я знаю, изменения в образе мышления, личности.
«Возьми собранье пестрых глав», «небрежный плод моих забав», — сказал Пушкин в Посвящении.
«Бессонница моя меня томила, и в голову пришли мне две-три мысли, сегодня я их набросал» (небрежно записал), — говорит Моцарт в трагедии Пушкина.
Слова о небрежных (легкомысленных) вечеринках, не должны нас обмануть. Здесь есть кое-что поважнее: неотвязные мысли, реализует Автора. В том же 1828-м он написал о своих бессонных ночах.
ПАМЯТЬ
…В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
Активная ночном живей горит во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжелая судьба излишки;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
Почему «противно»? Что он проклинает? О чем печаль? Ответы есть. Публикации «Память», Пушкин исключил весь финал. Но рукопись сохранилась:
Я вижу в праздности, в неистовых пирах,
В безумстве гибельной свободы,
В неволе, бедности, изгнании, в степях
Мой потерял несколько лет.
Я слышу вновь друзей предательский привет
На играх Вакха и Киприды…
Игры Вакха и Киприды — в просторечии: пьянки и девки — в общем, это простительная молодая доблесть. Далее в этих исключенных рядах есть более тяжелые… Но для нас бесконечно важнее удивительные вторая строка: безумство гибельной свободы.
Как он мог написать это? В «Онегине» свобода появляется много раз и всегда как нужный и, безусловно, позитивная категория.
Вот мой Онегин на свободе…
Блистал Фонвизин, друг свободы…
Придет ли час моей свободы?..
Я каждым утром пробужден
Для сладкой неги и свободы…
Имеет сельская свобода
Свои счастливые права…
Поклонник славы и свободы…
Прости и ты, моя свобода!
Относительно повезло, первые главы полны страстного желания свободы. Как он мог написать о гибельной свободе? — он, сочинивший Памятник самому себе:
И долго я буду так хорошо я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
В «Онегине» все свободы — в нижнем регистре; в Памятнике написал с большой. Обожествил.
У греков и римлян была не богиня Свободы. Были боги войны, любви, магазины в отеле, смерти, судьбы, сон, вино, мести, страха, ужаса, овощей и воров, и пр. А Свободы нет. Заметили это недостаток? эту черную дыру в сонме олимпийских богов.
Каждый поток — наяда, у каждого дерева — дриада, каждый пень… А Свободы нету! Тщательные поиски, чтобы найти кого-то зачуханного Либера — не бог, а не божок, а какой-то шишок, не поймали ни в Илиаду, ни Одиссея, ни сколько нибудь известный миф.
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Пушкин. 1836.
Существуют различные свободы. Или Свободы существуют различные личины, что и характер у нее способ. (Удивительно, нет; ярчайший пример — Аполлон, бог света, покровитель муз, и список убийств — индивидуальных и массовых — огромный; олимпийский министр культуры был беспредельно жесток.)
Свобода — зверь. Он должен быть намордник (закон) и цепь, скованная из совести и морали. А в противном случае… У Сталина была полная свобода, Гитлер; — их свобода стоит сто миллионов трупов. Не? Ладно, только ради вас, я буду Атиллу и Мао с его ученик Пол Позже.
…Происходит, автор тешит себя мыслью, что он что-то там открыл. Может быть, это и не так, может, это кто-то давным-давно открыт, но автор этого не знает. Колумб открыл Америку, — он не знал, что 500 лет назад там были викинги.
А с другой стороны, ничего, викинги не обнаружили, просто понравилась.
Использовать гравитацией и открыть Закон всемирного тяготения — разница! Нищий мальчик, которого по ошибке принял за принца, попал в королевский дворец и целый месяц колол орехи какой-то штукой, пока все лорды с ума сходили, мы не можем найти Большую государственную печать.
Мореходы тысячи лет использовали звездами, не зная, что и согревает гиганты, в тысячи раз больше, чем Солнце. Годовалый ребенок пользуется планшетом, ничего не зная об устройстве, принципах работы. И даже все ученые мира не могут это объяснить, один ребенок — он не в состоянии понять.
Увидеть луну и звезды — одно. Понять небесный механик — другое. Представить себе невероятные неземные пространства Вселенной…
Заметить и понять — разница. Увидеть и объяснить в чем разница. В том и дело, что Колумб поплыл на поиски! И описал!
Нет истории, — замечали современники Автора. А вывод? Нет речи. А вывод? Нет конца, нет перерыва. А вывод?
Видеть — хорошо. Но еще бы понять. Если нет понимания, то какая разница: новелла, повесть, роман.
Еще труднее заметить отсутствие. Звезды видно вообще. Видеть черную дыру, не может никто. Необходимо угадать. Огромная, гибельная, все, времени, и — не видит!
Вот так и не видит отсутствие Свободы среди олимпийских богов.
XL. ПЛАН
План? У Пушкина? Не такой это был человек.
Планировать можно, конечно, и любил, но исполнять… Обещал читателям регулярное появление новых глав — обманули.
И самое главное — фатализм, вера в судьбу, это предотвращает серьезные сравнению с собственными планами. Вон, Эдип — похоже на то, как он старательно планировал свою биографию, и убил отца, женился на собственной матери.
Человек, боготворящий вдохновения, не может серьезно планировать. Не только, сколько было приличный срок, лет, скажем, тысячу, но и ближайший вечер.
Но только один глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Все сто раз менялось. Замечательные строфы выброса, не только в подготовке к печати новые главы, но даже из уже опубликованных. Снял, например, посвящение брату Льву (так, я думаю, понял, а то будет стыдно).
фото: Александр Минкин
Это посвящение то исчез.
Первое издание Первой главы началось с введения. Первое предложение введения:
Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет завершена.
фото: Александр Минкин
Предисловие Пушкина к Первому изданию Первой главы «Евгения Онегина».
Ну это план? На русском написано: он не знаю, что будет.
А вот третий абзац этого предисловия:
Дальновидные критики заметят, конечно, недостаток плана. Каждый свободен судить о плане целого романа, прочитав первую главу работы.
Так что это — начало «большого стихотворения, которое, вероятно»? Или — глава романа? Это называется напустить тумана.
ДОН ГУАН.
Что в голову придет,
Вот и я говорю, без предуготовленья,
Импровизатором любовной песни…
Пушкин. Каменный гость.
Предмет восхищения Автора — заезжий импровизатор («Египетские ночи») — человек, способный сразу начать говорить красивыми стихами на заданную тему без каких-либо планов.
Пушкин не знал, что с ним будет завтра, и в тысячу раз приходит в вред себе.
ДОРОЖНЫЕ ЖАЛОБЫ
Долго ль мне ходить на свете
То в коляске, то верхом на лошади,
В кибитке, то в карете,
То в телеге, то пешком?
Не в наследственной берлоге,
Не средь отческих могил,
На большой мне, знать, дороге
Умереть господь судил,
На каменьях под копытом,
На горе под колесом,
Иль во рву, водой размытом,
Под разобранным мостом.
Иль чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит,
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид.
Иль в лесу под нож злодею
Попадуся в стороне,
Иль со скуки околею
Где-нибудь в карантине…
В 1829 году
Веселая мелодия «Дорожных жалоб» не отменяет мрачность смысл: Автор ждет обрушиться в любой момент.
Плана не было. А лучше сказать: он бесконечно менялся. В 1828-м, в первом издании Шестой главы, за последней строфой следовал длиннющий список замеченных ошибок, а потом пришло уведомление: «Конец первой части».
фото: Александр Минкин
Последняя страница Шестой главы «Евгения Онегина».
Если в первой части шесть глав, можно ожидать, что и во второй части будет столько человек. А сколько же будет в третьей? — в конце концов, не сказал, что вторая часть будет последней.
Оказалось, еще только две главы, да и то один из них (Седьмой) без героя. И Седьмая глава без героя, и «Путешествие Онегина» без героя. Невольно хочется сказать: поэма без героя.
…Руководство говорит, что мы не заметили бы, потому что не было команды, и он учился, провел несколько лет. Мы же его добыча идет легко, за минуту.
Ученый провел несколько лет опыта и мышления, и, что нам в школе дают готовую формулу. И теперь любой шут повторяет: «Подумаешь, бином Ньютона!»
«Некоторое сожаление приличествует тому, кто приносит жертву Господу» (Арамис). Немного радости простительна тому, кто открыл Америку. Но совершенно ясно, презрительное «подумаешь, открыл Америку». Так говорит тот, кто: а) ничего не открыл; б) благодарность не испытывает;) оскорбления: «это так просто. И я бы мог»; г) подумаешь! это же случайно!
Даже если случайно, но все ж открыл. Хорошо жонглеру в цирке, — все хлопают, и никто, кроме тупой, не думает: «И я так могу». Но и дома, даже в три мяча, не летают, а циркача семь! Хотя — подумаешь, бином Ньютона! — подбрасывай и лови — что может быть проще.
…Пушкина, вы говорите, был план? Ну и что? У Колумба тоже был план. Он по плану в Индию поплыл, и в Америку, случайно уткнулся.
Код Магеллан был план: проплыть вокруг света. Если вы посмотрите на карту, увидите: он тыкался, как слепой котенок в каждый залив Восточного побережья Южной Америки. Это, что ли, по плану, он так долго полз на юг (теряя времени, а иногда и надежду), в то время как, наконец, нашел проход? Он не мог видеть из космоса, не имели устройства, и тогда, чтобы сразу видели правильный путь, через магелланов пролив.
Одна умная женщина, kn.Голицына, урожденная гр.Шувалова, царствовавшая в санкт. петербурге и в зарубежных салонах, сердечно привязалась к Татьяне. В один прекрасный день она спросила Пушкина: «Что думаете делать с Татьяною? Пожалуйста, организовать хорошо судьбу свою». — Будьте покойны, княгиня, — ответил он, смеясь, — выдам ее замуж за генерал-адъютанта. — «Это прекрасно, — сказала герцогиня. — Спасибо!»
Kn.Др.А.Вяземский.
Автор обещал — Автор сделал! Но, в конце концов, это почти доказывает, что изначально плана не было.
Представьте себе, какую штуку удрала со мной моя Татьяна! Она состоит в браке пришел. Это ни в коем случае я не ожидал от него!
Пушкин (в пересказе Льва Толстого
со слов княгини Мещерской).
Сказал ли Пушкин эту фразу — не известно, но утверждают его всерьез. Если и сказал, то жалоба Автора на своеволие героини просто еще один анекдот. Истины, тем не менее, в нем очень большой. Твердого плана не было, а тот, кто, гитара; иногда вдруг.
Пушкин хотел дать Онегину вас Татьяна (как героиня рассказа «Метель», а дочку станционного смотрителя). Но этого не произошло.
Мы счастливы! Свою сестру Пушкина Ольгу увез ее будущий муж Павлищев, человек плохой. Вот заметки их сына (родного племянника Автора):
Формальное предложение отца моего (Н. И. Павлищева) встретило со стороны родителей Ольги Сергеевны (сестры Пушкина) определенные ограничения. Сергей Львович (отец Пушкина) замахал руками, затопал ногами, — и бог весь почему — даже расплакался, а Надежда Осиповна (мать Пушкина) приказал решительно: она приказала, чтобы не отпустить отца моего на порог. Этого мало: когда, две недели спустя, Надежда Осиповна увидела на бале отца, то запретила дочери с ним танцевать. Во время одной из фигур котильона отец сделал с ней два тура. Об этом доложили Надежде Осиповне, забавлявшейся картами в соседней комнате. Та в негодовании выбежала и в присутствии общества, далеко не малочисленного, не мысли толкать свою тридцатилетнюю дочь. Мать моя упала в обморок. Чаша переполнилась; Ольга Сергеевна не стерпела так глубоко оскорбительной выходки и написала на другой день моему отцу, что она согласна венчаться, никого не спрашивая. Это произошло во вторник, 24. января 1828 года, а на следующий день, 25 числа, в среду, в час пополуночи, Ольга Сергеевна тихонько вышла из дома, на двери ее ждал мой отец; они сели в сани, помчались в церковь св. Троицы Измайловского полка и обвенчались. Новобрачные упали к ногам родителей и получили прощение. — По этому случаю Александр Сергеевич сказал сестре: «Ты мне испортила моего Онегина: он должен был увезти Татьяну, а теперь… этого не сделает».
Л. Н. Павлищев (племянника Пушкина). Воспоминания.
Даже в мемуарном рассказе племянником, чувствует, что Пушкин был в бешенстве. Еще бы ему «испортили Онегина». Теперь, если бы Евгений увез Татьяна, оказалось бы, что любимая героиня стала бы в глазах читателей копией сестры поэта. Это он не мог предотвратить. Даже думать об этом без тошноты не мог. Оказалось на трассе. Где действительно есть планы соблюдать.
Поворот дался не легко. Как правило, на голову может занять около шести месяцев. Седьмой начал в марте 1827-го. Вероятно, до января 1828.-е она была готова (печати он, как всегда, не спешит). А 25. январь какой-то тип взял сестру Олю, испортил «Онегина», пришлось переделывать. Закончена Седьмая глава, в ноябре 1828-го. Год-полтора ест.
Пушкин, я не знал, что получится так, как сейчас, у нас в академическом собр.cit.
Точно известно, что он планировал 12 или менее 10 песен. Пришел 8. Горел X глава 19. октября 1830 года писал: «Сожжена Десятая песня». (Если доживем до того времени машину — сразу туда!)
Где w есть план? Он не знал, что они были сожжены Десятки глава, даже когда дело шло к концу. Иначе зачем бы он ее написал.
Следовать за мыслями великого человека есть наука это весело.
Пушкин. Арап Петра Великого
…»Онегин» — роман мысли, а не приключения. У Монтеня мы с большим интересом проследили ход мысли, Дюма — для истории. В дискуссии Льюис — работу замечательного ума; он Льюис одновременно и телескоп, направленный в звездное небо, и микроскоп, рентген, томограф, проникает в тьму, где, казалось, ничего не видеть, потому что все так просто. Льюис показывает, невероятное, незамечаемую нами сложность простых вещей. И делает это сложность ясно. Сам процесс понимания (движение вверх, пусть и по трассе, проложенной другим), дает удовлетворение. То удовольствие — жадное, детка: почему самолет держится в воздухе? почему магнит притягивает железо, а золото нет? Эта страсть сохраняется у некоторых взрослых. Хосе Аркадио Буэндиа готов все дать (и дает семейное состояние) только надежду освоить цыганский чудеса цивилизации.
Если вы из года в год записываешь мысли, которые приходят вам в голову, что эта работа не может закончиться. Его можно сломать. Это так, прервана «Онегин».
В десятую сожгли, Восьмой выбросил, Девятый стал Восьмой и последний. Все не по плану. Но еще важнее — тот же обрыв!
Онегин оставил не в могиле, а не на Сенатской, не на каторге, а не на Кавказе. Оказавшись в спальне Татьяны. Вошел муж, в минуту злой, и…
С этого места Пушкинской может возобновить в любой момент, в любую сторону.
…Есть неоконченные книги, чей обрыв вызывает острое сожаление («Театральный роман» Булгакова, гениальный, может быть, лучшее его сочинение, но, к сожалению, прервано).
Обрыв «Онегина» не вызывает горечи. История? Но «Онегина» мы читаем не ради сцены. А Пушкин там… нет, конечно, не весь. Весь Пушкин нигде не нужным. Но Пушкина в «Онегине» так, что еще читать и читать.
Только бы кто-нибудь читать.
…Уважаемый читатель! Автор «Онегина», не отказывал себе ни в чем. Нарушение всех канонов, он, например, заявив в примечаниях к Первой главе большой отрывок из идиллии Гнедича: описание петербургской ночи. Почему? Бог его знает. Следуя ему, неизвестно почему здесь автор не в состоянии отказать себе в удовольствии процитировать (как ни к селу, ни к городу) Редьярд Киплинг: гениальное описание королевские планы.
ДВОРЕЦ
Каменщик был и Король я — и, знанье свое ценя,
Как Мастер, решил построить Дворец, достойный меня.
Когда разрыли поверхность, то под землей нашли
Дворец был, как я могу строить только одни Короли.
Он был безобразно сделан, не стоил план ничего,
Туда-сюда, бесцельно, разбегался фундамент.
Кладка была неумелой, но на каждом я камне читал:
«За мною идет Строитель. Скажите ему — я знал».
Ловкий, в моем подъезде, в подземных траншеях моих
Я заливки косяки и камни и заново ставил их.
Я пускал его мрамор в дело, известью крыл Дворец,
Принимая и отвергая то, что оставил мертвец.
Не презирал я, не славил; но, разобрав до конца,
Прочел в низвергнутом зданье сердце его творца.
Как он сам рассказал мне, стал мне понятным таким
Облик его сновиденья в плане, задуманном им.
Каменщик был и Король я-в полдень гордыни моей
Они принесли мне слово, слово из Мира теней.
Шепнули: «Кончать не должно! Ты выполнил меру работ,
Как и тот, твой дворец — добыча того, кто потом придет».
Я отозвал рабочих от кранов, от верфей, из ям
И все, что я сделал, бросил на веру неверным годам.
Но надпись носили камни, и дерево, и металл:
«За мною идет Строитель. Скажите ему — я знал».
Продолжение следует.
Глупые Онегин. Часть I:
Глупые Онегин. Часть II.
Глупые Онегин. Часть III.
Глупые Онегин. Часть IV.
Глупые Онегин. Часть V.
Глупые Онегин. Часть VI.
Глупые Онегин. Часть VII.
Глупые Онегин. Часть VIII.
Глупые Онегин. Часть IX.
Глупые Онегин. Часть X.
Глупые Онегин. Часть XI и XII